ЗАМЕТКИ КРАЕВЕДА

Блог Алексея Мясникова


ПОКУШЕНИЕ НА ГУБЕРНАТОРА
daurhun
В сентябре 1912 года в тихом забайкальском селении Нерчинский Завод на жизнь последнего военного губернатора Забайкальской области Андрея Ивановича Кияшко было совершено покушение. Это событие взбудоражило общественность, вошло в историю и даже нашло отражение в отечественной литературе.
Кяшко, потомственный кубанский казак, прошедший путь от младшего офицера до начальника войскового штаба Кубанского казачьего войска, весной 1912 года стал военным губернатором Забайкальской области. Почти сразу он начал вникать в особенности и проблемы вверенного ему края. Посетив тюрьмы, Андрей Иванович обратил внимание на нарушение дисциплины каторжанами, особенно политическими. На политзаключенных, упорно не желавших подчиняться, приказал наложить взыскания. Получило замечания и тюремное руководство.

Завершив осмотр, Кияшко отправился в Нерчинский Завод.  Этот визит и произошедший тогда инцидент подробно описал в романе «Даурия»  знаменитый писатель Константин Седых. «На квадратной базарной площади городка сверкали вывесками большие нарядные магазины. За ними, повыше в гору, тянулись бесчисленные мучные лабазы и соляные склады. Гордо возносил к голубому небу золоченые маковки крестов громадный собор.
В этом соборе и было устроено торжественное богослужение по случаю приезда в Нерчинский Завод Кияшко. В собор Кияшко проследовал после воинского парада. Следом за ним стали пускать туда и «чистую» публику — купцов, чиновников и офицеров с их семьями.  Остальной народ полицейские гнали прочь». Герои произведения — казаки  Семен Забережный и Елисей Каргин, как конвойцы Кияшко, попали в собор и наблюдали за богослужением. Во время службы внимание Семена приковала красивая женщина «в голубом шелковом платье и в шляпке с вуалью». Ему показалось, что она волнуется, будто кого-то ищет.
После службы все люди собрались возле собора, чтобы увидеть, как выходит генерал-губернатор. «Кияшко вышел из собора рядом с атаманом отдела Нанквасиным. В трех шагах от них следовали телохранители и свита. В этот момент Семен и увидел снова женщину в голубом платье. С откинутой на шляпку вуалью она появилась из публики и с запечатанным конвертом в левой высоко поднятой руке бросилась мимо полицейских навстречу Кияшко. Выражение ее лица надолго запомнилось Семену. Один из полицейских кинулся за ней, схватил ее грубо за руку.
— Прошение!.. Прошение подать… Дайте же ради Бога!.. — умоляюще кричала она, вырываясь от полицейского. Публика зашумела на полицейского, послышались слова: «Нахал! Изверг!» И, глубоко смущенный, он отпустил женщину. Она подбежала к Кияшко, протянула ему конверт. Кияшко остановился и, настороженно поглядывая на женщину, сказал:
— Я вас слушаю.
— Прошу принять прошение на ваше имя.
— Кто просит?
— Я, — ответила женщина, и в тот момент, когда Кияшко потянулся к ней за прошением, все увидели, как в правой руке ее блеснул кинжал. Кияшко в ужасе заслонился рукой. Публика испуганно ахнула, шарахнулась в стороны. Женщина нанесла удар, затем другой. В это время подоспели телохранители, и женщина забилась у них в руках.
Кияшко отделался только испугом. Женщина сильно волновалась, и оба удара кинжала пришлись в серебряный погон на плече губернатора. Во второй раз, задев вскользь погон, кинжал распорол кастор генеральского мундира и нанес Кияшко поверхностную рану.
Поняв, что он жив и почти невредим, Кияшко хрипло, злым голосом спросил женщину:
— За что?
— За наших друзей, отравленных вами в Кутомаре.
— Убрать ее, мерзавку! — побагровев, истерически вскрикнул Кияшко».

Благодаря популярности романа «Даурия» многие любители истории и литературы именно так и представляют покушение на Кияшко. Однако документы, хранящиеся в Государственном архиве Забайкальского края, позволяют иначе взглянуть на то происшествие.
По материалам Читинского охранного отделения, военный губернатор Кияшко прибыл в Нерчинский Завод в субботу 15 сентября и  отправился к дому отставного чиновника И.И. Рындина, в котором для него со свитой были приготовлены комнаты.  Возле дома его ожидали чиновники разных ведомств.  Выслушав их приветствия и просьбы, Кияшко зашел в избу, по русскому обычаю выпил чаю. Потом в сопровождении атамана 4 отдела ЗКВ П.В. Веревкина, архитектора Нерчинской каторги А.Э. Шарлова, нерчинско-заводского уездного начальника Г. М. Юринского и других чиновников  отправился для осмотра Управления отдела, уездного полицейского управления, войсковой больницы и купеческого дома, который предполагалось купить под войсковую больницу.  Затем поехал в собор, отстояв вечерню, вернулся в дом Рындина, где беседовал с уполномоченными Нерчинского Завода о проблемах селения, выслушал просьбы купца Питушкина.
В 7 часов 30 мин вечера Андрей Иванович собрался в гости к атаману Веревкину, чтобы ознакомиться с докладом о нуждах местных казаков.  Вечер был темный. Очертания предметов, домов и людей с трудом угадывались. Во дворе Кияшко разглядел экипаж, в котором ездил по селению, и направился прямо к нему. Когда он сел на свое место, из темноты появилась женщина, закутанная в большую шаль. Возле нее стояла маленькая девочка. Незнакомка произнесла: «Позвольте мне жить в Кутомаре». Кияшко поинтересовавшись причиной ее просьбы, услышал в ответ: «В Кутомаре живет мой гражданский муж». Военный губернатор спешил: «Я сейчас уезжаю и возвращусь через час; со мной приехал тюремный инспектор; повидайтесь с ним и расскажите ему дело; он по возвращении моем доложит мне, и я скажу Вам свое решение».  Женщина стояла молча. Андрей Иванович, решив, что она не расслышала, продолжил: «Так вот обратитесь к тюремному инспектору; если Вы не можете ожидать ответа сегодня, то придите завтра утром, но примите к сведению, что я уезжаю не позже 7 ч. утра». 
Тем временем атаман Веревкин садился в экипаж с другой стороны. Кияшко сказал кучеру «трогай!» и почувствовал два удара в правое плечо.
Это какая-то сумасшедшая! -  воскликнул он, хватая кучера за пояс. Лошади остановились. Выскочив из экипажа, Кияшко увидел, как казак и десятский Гагарин держат женщину за руки. «За что вы меня ударили? - спросил он незнакомку, - Что я Вам сделал»?  Тут к нему подошел извозчик, и со словами «Ваше Превосходительство, вот чем она хотела Вас убить», поднял с земли кинжал. Вскоре на порог вышел уездный начальник Г.М. Юринский. Кияшко приказал ему составить протокол о случившимся, а сам, как и планировал, поехал к атаману. Только в гостях, сняв пальто, он увидел, что правый погон разрублен, а рукав выше локтя немного разорван. Позднее врач, осмотрев плечо военного губернатора, засвидетельствовал припухлость, кровоподтек и красную полосу, что и было занесено в протокол.
В результате допроса задержанной преступницы было установлено, что она — крестьянка Иркутской губернии Балаганского уезда Елена Вадимовна Смолянинова. Девочка, бывшая с ней во время покушения  - ее семилетняя дочь. Смолянинова заявила, что не знает, зачем набросилась с кинжалом на Кияшко и не помнит, хотела ли его убить.
Дальнейшее расследование показало, что она - дочь надзирательницы Мальцевской каторжной тюрьмы, была замужем за надзирателем Кутомарской тюрьмы Бонифатием Смоляниновым. Ее муж общался с политическим ссыльнокаторжным внетюремного разряда Николаем Васильевым, учился у него фотографическому мастерству. Елена Смолянинова влюбилась в Васильева, между ними завязался роман. Начальник тюрьмы Ковалев, узнав об этом, предложил Бонифатию Смолянинову подать прошение об отставке. Смоляниновы покинули Кутомару. Николая Васильева перевели в Горно-Зерентуйскую тюрьму. В ней он также числился ссыльнокаторжным внетюремного разряда. Летом 1912 года Елена Смолянинова, чтобы быть ближе к Васильеву, перебралась в Благодатку (это село отстоит от Горного Зерентуя примерно в пяти километрах). Здесь  остановилась на квартире у крестьянина Платона Яковлева, а как похолодало, сняла квартиру у крестьянина Михаила Чмутина. На съемных квартирах она жила с дочерью и встречалась Николаем Васильевым, который навещал ее под видом   фотографа. Но долго скрываться они не могли. 10 сентября Васильев был пойман у Смоляниновой и за нарушение режима заключен в тюрьму. Елена Смолянинова спрашивала у начальника тюрьмы, долго ли ее возлюбленный будет сидеть в неволе и заявила, что будет жаловаться военному губернатору. Тюремное начальство потребовало от уездного руководства принять меры по выдворению опасной, нарушающей порядок особы. В итоге Смолянинова обещала начальнику Нерчинско-Заводского уезда покинуть Благодатку 15 сентября. Свое обещание  она сдержала: приехала в Нерчинский Завод и встретилась с военным губернатором. Для нее эта встреча закончилась печально. 21 ноября арестантка Смолянинова была доставлена в Читинскую тюрьму.
Этот эпизод руководством области был расценен, как угроза со стороны каторжан и революционеров. Но Кияшко не боялся давления. Через несколько дней после покушения он издал приказ, в котором содержалось обращение к казакам: «…как истый казак душой и телом, как потомок славных рыцарей Запорожцев, скажу Вам прямо дорогие Забайкальские казаки, что меня такими выпадами не запугать. Свято чтя казачий завет «За Веру, Царя и Родину», буду нести порученное мне Царем-Батюшкой дело по Царской присяге и чистой совести». Заверения не поддаваться угрозам содержатся и в его сообщении министру внутренних дел Макарову от 21 сентября: «осмелюсь доложить, что подобные выступления не изменят направления моей деятельности, каковая и впредь будет основана на строгом соблюдении законов». В ноябре он получил известие о том, что, возможно, на него готовится новое покушение. С тех пор к нему были приставлены телохранители.
Как видно, описание покушения в романе «Даурия» не соответствует действительности. Впрочем, писатель имеет право на художественный вымысел. Сцена покушения с ее пафосом и накалом страстей была необходима Константину Седых для того, чтобы лучше показать характер героев, передать дух времени.
Подлинные же исторические события, отраженные в документах не менее интересны и драматичны. Без сомнения, они могут лечь в основу какого-нибудь художественного произведения.

КОГДА НА МЕСТЕ ОНОНА ПЛЕСКАЛОСЬ МОРЕ
daurhun
В Могойтуйском районе Забайкальского края, недалеко от поселка Нуринск есть живописные Аргалейские скалы.  Они возвышаются  вдоль левого берега Онона и местами достигают 50-метровой высоты. Под ними растут раскидистые ильмы, зеленеют сочные травы. Недаром сюда приезжают отдыхать не только местные жители, но и туристы из Читы и других городов. Однако немногие отдыхающие знают, что в этих скалах сокрыты свидетельства древних времен, когда на месте Онона плескалось море.

Вид с Аргалейских скал на долину Онона
Например, в одном из распадков, почти на окраине Нуринска попадаются  интересные окаменелости: трубчатые кораллы и ругозы (четрехлучевые кораллы), фрагменты морских лилий,  раковины брахиопод, в том числе маленькие, относящиеся к виду  Sphenospira julii. Последние, кстати,  заслуживают особого внимания, так как установлено, что они обитали в    переходный период от девона к карбону.  Поэтому морские отложения Аргалея датируют те же временем. Стоит напомнить, что брахиоподы, несмотря на наличие раковины, не -  моллюски. Они - самостоятельный класс морских животных, которые прикреплялись ко дну толстой мускулистой ногой. Брахиоподы были широко распространены в девоне-карбоне. Сейчас их около 200 видов.  
В Аргалейских скалах есть небольшие пещеры. Говорят, что раньше некоторые из них использовались ламами как место для медитаций. Сейчас в них заглядывают любопытные мальчишки из окрестных сел да туристы. Особой популярностью пользуется пещера в основании огромной известковой скалы.  Высота свода пещеры примерно 1 метр, 70 сантиметров. Рядом с ней видны отпечатки члеников морских лилий.  В другой пещере на полу и потолке сохранились отпечатки раковин брахиод.
Множество подобных отпечатков заметно на скалах в устье распадка, недалеко от местечка Ирам. В самом же распадке на небольших скальных выходах выявлены крупные, толщиной с палец отпечатки стеблей морских лилий. На одной скалке отчетливо просматриваются тонкие бороздочки-полосы, образующие почти правильный круг. Это след, называемый ризокораллиум. Сложно однозначно сказать, что за существо его оставило. По мнению знаменитого палеонтолога О.С. Вялова, ризокораллиумы — это особый  след деятельности животных, а именно -  норки членистоногих и аннелид (кольчатых червей).

Знаки ячеистой ряби
В упомянутом уже местечке Ирам на дне оврага, разрезающего гору, имеется площадка со знаками ячеистой ряби, в точь точь похожими на ту рябь, что образуется на глинистом дне современных морей или озер. Только эта рябь образовалась почти 350 миллионов лет назад! Возможно она сохранилась благодаря тому, что была занесена массой песка в результате какой-то катастрофы вроде подводного оползня. Со временем глина с песком стали алевролитом и песчаником и сохранили форму ряби. Столь интересное природное явление вызывает восхищение. Еще больше восхищает, что здесь на знаках ряби сохранились извилистые следы ползания каких-то морских обитателей. Судя по ним, эти животные вели образ жизни сходный с современными илоедами или червями, а вероятно, и выглядели почти как они.

Следы позания на знаках ряби
Таким образом, пройдя от Нуринска вниз по Онону около 4 километров, можно совершить увлекательное путешествие в прошлое, насладиться красотой и чудесами природы. При этом, конечно, необходимо помнить об уязвимости подобных памятников и необходимости бережного отношения к ним.
Материал опубликован в газете "Читинское обозрение

И СНОВА ОБ ОСКОРБЛЕНИИ ЧУВСТВ ВЕРУЮЩИХ
daurhun
Среди так называемых верующих, особенно православных, в последнее время стало чуть ли правилом хорошего тона оскорбляться. Их оскорбляют картины, выставки, музеи, высказывания деятелей науки и культуры.  Похоже, что их даже оскорбляет наличие противоположного мнения.
К примеру, недавно мы имели возможность видеть весьма своеобразное проявление этих оскорбленных чувств в связи со спором о судьбе церкви декабристов в Чите. Как известно, сейчас в ней находится музей декабристов, но Русская Православная церковь требует передать здание ей.  Этот непростой вопрос стал одним из главных на встрече губернатора Константина Константиновича  Ильковского с блогерами, состоявшейся в стенах музея.  На встрече так же был приглашен доктор исторических наук, почетный гражданин г. Читы Михаил Васильевич Константинов, который выступил в защиту музея.  Речь ученого вызвала не совсем адекватную реакцию фотографа Сергея Цапаря.      В одной из соц сетей он позволил себе назвать его «неким телом» и обвинить его в подлоге исторических фактов, профессиональной некомпетентности и святотатстве. По мнению Цапаря, М.В. Константинов дважды плюнул в лицо всем православным Читы, назвав жен декабристов святыми и считая возможным, чтобы их портреты висели в церкви. Причем, никаких доказательств своих обвинений фотограф в ходе развернувшийся дискуссии долго привести не мог, ссылаясь лишь на то, что ими в владеют некие лица «высшей степени компетенции». В конце- концов, видимо после совещаний с этими загадочными лицами, он заявил, что дескать М.В. Константинов «с большим пиететом указывает на неприятие декабристами крепостного права», но сами-то они крепостных не освобождали. Похоже, советчики Цапаря, как и он  сам, плохо знают историю.  Достаточно почитать  «Русскую правду» Пестеля, конституцию Муравьева, другие сочинения декабристов, чтобы понять, что они планировали отменить крепостное право. Пестель даже предлагал отдать крестьянам половину всей обрабатывавшейся в государстве земли! Своим крестьянам свободу давали Волконский, Лунин, Якушин. У некоторых декабристов вообще не было крепостных. Другие, будучи молодыми офицерами, жили вдали от отцовских имений и не распоряжались родительским имуществом, а именно так тогда рассматривались крестьяне. Кроме того, они прекрасно понимали, что единичные акты освобождения не изменят ситуацию в стране. Кстати, у многих писателей, художников, ученых XIX века были крепостные.  Крестьянами так же владела и церковь.
Стоит упомянуть, что сейчас в интернете активно распространяется фальшивый документ, согласно которому А.Х. Бенкендорф,  якобы возглавлявший суд над декабристами, говорил: «Вы утверждаете, что поднялись за свободу для крепостных и Конституцию? Похвально. Прошу тех из вас, кто дал эту самую свободу крепостным … - поднять руку.... я жду. Нет никого?». На самом деле такой речи он не произносил, да и суд над декабристами возглавлял  А. Татищев.
Не удивлюсь, если противники декабристов вроде Цапаря пользуются подобного рода «достоверными» источниками. Косвенным подтверждением тому служит тот факт, что он приводит как давно доказанный факт историю о том, как  Полина Гебль (Прасковья Анненкова), жена декабриста Ивана Анненкова «наняла девку -чалдонку, которую в водовозной бочке в крепость привезла и пользовали ее там хором, чуть не до смерти». Данный «сюжет» смакует в своей книге писатель в стиле фэнтези и альтернативной истории Александр Бушков, которого можно поставить в один ряд с такими лжеисториками как Фоменко и Носовский. Сообщил же об этой «истории» в своих воспоминаниях  М.М. Пппов, служащий III отделения.   Больше ни в каком источнике она не упоминается, а, следовательно, уже вызывает сомнения. Каждый историк по возможности просто обязан проверять данные по разным источникам, критически относиться к любой информации.  За декабристами был установлен строгий надзор. Если бы подобный инцидент действительно бы произошел, и стал известен III-му отделению, то наверняка бы послужил как минимум причиной расследования и нашел бы отражение в документах.
Так что очернить доброе имя Анненковой у ненавистников декабристов никак не получается. Поэтому, наверное, и оскорбился простой читинский фотограф Цапарь, когда профессор М.В. Константинов  назвал ее святой. Любому разумному человеку понятно, что он не вкладывал в это слово религиозного смыла. Ну как иначе можно назвать женщину, которая отправилась вслед за любимым человеком в край ссылки и каторги, чтобы переносить с ним все тяготы и невзгоды. То же можно сказать и о других женщинах-декабристках,  совершивших подлинный подвиг любви и долга. Их истории гораздо лучше символизируют любовь и верность, чем история  Петра и Февронии, усиленно навязываемая обществу через СМИ церковью. Жены декабристов были движимы искренними чувствами, а Феврония, буквально заставила Петра на себе жениться. 
Сергей Цапарь с анонимными компетентными лицами, стараясь очернить декабристов и упрекнуть М.В. Константинова в искажении фактов, не приводя фактов и ссылок, утверждает, что они, получив амнистию,  бросили своих детей и  жен. Это неправда. Например, из Сибири с семьями выехали И.В. Киреев, А. Крюков, Ю. Люблинский. Многие декабристы не забрали свои семьи лишь потому, что они умерли в ссылке.
Таким образом, очередной «верующий», выразив свои «оскорбленные чувства», необоснованно обвинил, оболгал уважаемого человека, настоящего ученого, внесшего огромный вклад в науку и культуру Забайкалья. Тем самым он продемонстрировал свой культурный и интеллектуальный уровень. 
И это только единичный случай. Так называемые «верующие» часто оказываются людьми, плохо знающими историю и неспособными критически воспринимать то, что им говорят с амвонов и в интернете. Например, многие из них считают что, в Чите был князь Александр Невский. С гордостью говорят: «У нас даже памятник ему поставили»! Вот уж где подлог и фальсификация истории!
Настоящие же верующие, глубоко религиозные (не фанатичные) люди, на мой взгляд, не оскорбляют ближних, работают над собой, изучают и любят историю, хотят обрести мудрость. Они не стремятся разрушать музеи, ибо  музей — это храм знаний, храм истории. Приходя в него, люди познают историю, задают вопросы, размышляют. То есть занимаются благим делом. Именно поэтому экспозиция музея, в стенах бывшей церкви  не может оскорблять верующих.  Ведь она рассказывает об интереснейших страницах истории Забайкалья, истории самой церкви декабристов.  Декабристы во время своего пребывания в Чите буквально спасли ее, сохранили для потомков. Память о них живет в ее стенах.

СОЗДАНА РАДИ ЭКСПЕРИМЕНТА
daurhun


Весной 2014 года на окраине села Нерчинский Завод, у подножия горы Крестовой рабочие вскрыли экскаватором остатки какого-то сооружения из камней и кирпича. О находке сразу сообщили местному краеведу и археологу Роману Федотову, который осмотрев конструкцию, понял, что это скорее всего старинная плавильная печь. Подобных памятников здесь еще не находили!
Печь2

Значимость открытию придает тот факт, что Нерчинский Завод в прошлом был центром сереброплавильной и горнорудной промышленности края. В 18-19 веках тут действовали плавильные печи различных конструкций. К их усовершенствованию и строительству прилагали силы знаменитые люди: командир Нерчинских заводов В.И. Суворов (двоюродный брат великого полководца А.В. Суворова), выдающийся естествоиспытатель А.М. Карамышев, начальник заводов Е.Е. Барбот де Марни.

В конце мая Роман Федотов, его ученик и краевед, ныне сотрудник таможни, Сергей Середкин и я еще раз осмотрели найденную печь. Убрали булыжники, которыми она была завалена, кое-где сняли дерн, сделали необходимые промеры. В ходе осмотра выяснилось, что большая часть конструкции разрушена экскаватором. Высота сохранившейся части печи была около 50 сантиметров. Под обмазан желтоватой глиной, внутренний свод сделан из кирпича. Задняя стенка, упиравшаяся в подошву горы Крестовки, сложена из булыжников. Поверх кирпичной кладки находился слой черного блестящего шлака, который остается после плавки руд. Выше него просматривалась кладка из гальки, очевидно принесенной из речушки Алтачи, что бежит неподалеку отсюда.
ПЕЧЬв жж
     Сергей Середкин у старинной печи

Примечательно, что многие камни обожжены, а на кирпичах следов огня не видно. Глинистый под печи так же не подвергался воздействию пламени. Следовательно, можно предположить, что эту печь не использовали. Вероятно, на ее месте ранее стояла другая печь, камни и шлак которой использовали вторично.

При осмотре были найдены ржавый кованный гвоздь и железные пластинки. Некоторые из них были вмонтированы в стенки печи и, скорее всего, служили для укрепления конструкции. Рядом с печью лежали большие куски бересты. Предположительно берестой могли крыть помещение, где находилась печь.
гвоздь в жж

К сожалению, повреждения, нанесенные экскаватором, затрудняли наши попытки воссоздать внешний вид печи. Видимо она представляла собой слегка вытянутую конструкцию с полукруглым сводом и могла напоминать серную печь, которую планировалось построить на речке Ишаге в 1813 году. Чертеж последней сейчас хранится в Государственном архиве Забайкальского края.

печь серная
     Чертеж серной печи (из фондов ГАЗК)
      Промышленные печи, применявшиеся в Нерчинских заводах предназначались для переплавки сотен и тысяч пудов руды. Осмотренная же нами печь непригодна для переработки сколько-нибудь больших объемов сырья. Подобные печки использовались в Нерчинских заводах как экспериментальные. Например, в 1811 году начальник Нерчинских заводов Яков Алексеевич Рычков предписывал подчиненным, что бы они прежде чем приступать к выплавке из благодатских колчеданов серы в больших печах, провели опыты в малых печках.

Таким образом, можно утверждать, что выявленная в Нерчинском Заводе печь, скорее всего, предназначалась для каких-то экспериментов. По неизвестной причине ее так и не использовали, в противном случае, на внутреннем своде остались бы следы огня.

К сожалению, дальнейшее изучение этого интереснейшего памятника горнозаводского дела края не представляется возможным, поскольку в середине лета в результате дождей и строительных работ печь свод печи обрушился.


ПОШЕЛ В ЛЕС - А ТАМ ТАНКИ!
daurhun
Во время сегодняшней прогулки в лесу увидел вот такое произведение современной наскальной живописи.
DSCN9759
Не, скажу, что увидев сие, я испытал восторг, но зато немного посмеялся. Хоть не написали: "Маша+Ваня = Любовь" или "Здесь были мы". Творчески подошли ребята! Наверное решили, если враг в наши леса пройдет, пусть знает: рядом наши танки! Кстати, вспомнил, как однажды в лесу недалеко от воинской части на скалах обнаружил стихотворение:
Завидую предкам нашим,
В каменном веке жившим,
Мясо и кости жравшим,
В армии не служившим!

Межу прочим, я видел еще несколько подобных проявлений подобного специфического творчества. Думаю, буду периодически выкладывать фотографии с образцами оного. 

НА ВЕЛОСИПЕДАХ ВДОЛЬ ВОЛШЕБНЫХ ОЗЕР
daurhun

На юге нашего края, на бескрайних степных просторах находится уникальный заповедник с красивым, звучным названием – Даурский. Святая святых заповедника – озера Зун и Барун Торей. Они, подобно сердцу живого существа, пульсируют: то почти полностью пересыхают, то наполняются водой. Эти бесконечные перемены, оказывают влияние на птиц, зверей, насекомых и растения. Таким образом, земля Даурская дышит, живет, являет нашим взорам великолепные и удивительные по своему разнообразию картины.
Сотрудники заповедника — настоящие энтузиасты и ценители природы — бережно охраняют обласканные солнцем торейские земли. Защищают их от браконьеров, изучают местную флору и фауну, и конечно, же стремятся передать свои знания и любовь людям.
Недавно с целью популяризации знаний о природе края отдел Экопросвещения заповедника стал организовывать велотуры вдоль Торейских озер. О них мы узнали от специалиста по связям с общественностью заповедника Раджаны Рыгзыновой.
Она предложила в течение двух дней проехать вдоль побережья Зун-Торея, познакомится с достопримечательностями, а если повезет — понаблюдать за животными. От столь заманчивой идеи невозможно было отказаться.
До заповедника мы доехали поздно вечером. Небо над бескрайней степью стало свинцовым, мрачный горизонт то и дело разрезали золотые молнии. Они, словно вспышки фотоаппарата, выхватывали из тьмы сюрреалистические картины: контуры одиноких деревьев, похожих на гигантов с распростертыми руками, серебряные блюдца озер, волнующиеся моря трав. Благодаря Раджане, встретившей нас в селе Новая Заря, мы не потерялись в фантастическом мире ночной бушующей степи и благополучно добрались до кордона Тэли.
Первое, что там удалось рассмотреть во тьме — домик инспекторов охраны и гостевой вагончик на колесах. Внутри вагончика было все необходимое для комфортного проживания: умывальник, печка, шкафчик, четыре спальных места, как в купе поезда, и столик. Здесь мы и заночевали.
Утром, несмотря на сильный ветер, отправились на велосипедах в сторону горы Чихолан, что возвышается над северным берегом Зун-Торея. По пути нередко останавливались, снимали виды и наблюдали за стайками ласточек, низко летавших почти у самой кромки воды. Возможно, они искали насекомых, прибитых ночным дождем. На илистом берегу были заметны следы различных птиц, свидетельствующие о том, что пернатые совсем недавно были здесь.след
             Следы птицы на берегу Зун-Тореяторей3

             Берег Зун-Торея
Так, постепенно, наш небольшой отряд добрался до Чихолана. На вершине горы, где ранее археологи нашли мастерскую древнего человека, мы собрали неплохую коллекцию халцедоновых и яшмовых отщепов. Отсюда открывается замечательный вид на Зун-Торей и остров, напоминающий по форме сердце. Правда, сейчас, когда озеро несколько обмелело, он соединен с берегом перешейком. Чихолан
              Собака, живущая на кордоне, отдыхает на Чихолане
На острове живет большое количество даурских пищух, или как их еще называют, - сеноставок. Эти зверьки, получили оба названия из-за особенностей поведения. Сеноставками их назвали за то, что с приближением осени они заготавливают на зиму настоящие стожки сена. Подобные сооружения — неотъемлемая часть осеннего пейзажа острова. Второе же название — пищуха — происходит от того что зверьки громко пищат, предупреждая друг друга об опасности.сено
              Стожок сеноставки
Оносительно недавно здесь гнездились бакланы. Напоминанием о том служат их заброшенные гнезда.
Посетив остров, мы отправились назад. Вернулись на кордон вечером. После небольшого отдыха поехали на машине на бурятское обоо, находящееся между Торейскими озерами. Сюда, чтобы поклониться духам местности, приходят верующие. Они приносят незримым хозяевам дары и молятся о благополучии и процветании родной земли. Возле обоо чисто, ибо никто не смеет осквернять обитель духов. обоо
            Обоо
Рядом со святыней живут тарбаганы. Здесь они чувствуют себя в безопасности, а поэтому смело выглядывают из нор, греются на своих бутанах.
От обоо мы отправились на кордон Уточи, представляющий собой большой научный стационар. Там имеется несколько комфортабельных вагончиков, один домик. На кордоне установлены солнечные батареи. Экологически чистой энергии, вырабатываемой ими, хватает для того, чтобы обеспечивать работу бытовых и научных приборов, снабжать весь кордон электричеством.
Ночь
        Ночь над кордоном
Неподалеку от кордона лежат лодки, но воды поблизости нет. Торей обмелел, вода ушла. Но она обязательно вернется, и тогда, инспекторам, ученым и туристам обязательно понадобятся плавсредства. Но то дело будущего. А пока, под лодками спасаются от жары и хищников зайцы.
Крыши вагончиков и солнечные батареи облюбовали неугомонные ласточки. Там они отдыхают после бешенных погонь за насекомыми. Под крышами и в одном из старых вагончиков вьют гнезда.
ласточкаласточки
Из Уточи мы несколько раз выезжали в степь, наблюдали за полудикими верблюдами. Эти гиганты флегматично пасутся в степи и не спешат убегать при виде гостей, а только держат безопасную дистанцию. У взрослых верблюдов почти нет врагов. Другое дело детеныши. Отбившийся или больной верблюжонок — соблазнительная приманка для хищников. Но не всякий волк решится напасть на малыша, если рядом его родственники. Да и человеку стоит подальше держатся от разгневанного верблюда.вербверб4
Время проведенное в наблюдениях за природой прошло незаметно. Надо было возвращаться домой. На обратном пути нам посчастливилось увидеть грациозных северных антилоп — дзеренов. Они около пятидесяти секунд мчались с необыкновенной легкостью рядом с машиной, едва касаясь копытами земли. Потом животные сменили направление и быстро исчезли в степи.
После таких встреч всегда хочется вернуться сюда, вновь увидеть редких зверей, пообщаться с добрыми отзывчивыми людьми, чья профессия — беречь природу.

Ну и в заключение - еще несколько снимков, сделанных в заповеднике:

кобылкаторейбабочкаверб2         


ДРЕВНИЕ РИСУНКИ БУРХАНОВ
daurhun

Многим любителям древностей порою кажется, что Забайкалье изучено настолько хорошо, что открыть какой-то новый интересный археологический памятник невозможно. На самом деле это не так. В нашем крае есть удивительные, малоизученные места, которые могут подарить десятки открытий.

Аргунь.
          Долина Аргуни. Конец сентября 2012г

В этом я убедился, путешествуя по Нерчинско-Заводскому району, в долине реки Аргуни. Неоднократно мы с краеведом и археологом Романом Федотовым обследовали ее надпойменные террасы, сопки, луга. В течение нескольких лет нам удалось найти стоянки первобытного человека,погребения, наскальные рисунки (петроглифы) в устье одного из притоков Аргуни – реки Урова.

Казалось, что еще можно открыть? Тем не менее, два года назад мы обнаружили ранее неизвестные петроглифы.

Нам повезло. Роман слышал от местных жителей, что в местности Барханы есть странные каменные кладки, похожие на те, что встречаются в долине Урова. Именно их мы и высматривали.

К сожалению кладки, так и не посчастливилось найти. Зато на скале, затерявшейся средь бурелома, Роман разглядел яркие, хорошо «читаемые» фигурки нарисованные красной охрой.

Хорошая сохранность писаницы, – так традиционно называют петроглифы сибиряки – объяснима ее расположением. Вся композиция размещена на чуть наклоненной к земле скальной плоскости, обращенной на юг. Таким образом, рисунки хорошо защищены от дождей. Мхи и лишайники, которые могли бы повредить их, на сухой, хорошо прогреваемой солнцем стене, почти не растут.

DSC_5242аи1
                  Скала с петроглифами

В верхней левой части композиции древний художник разместил два ряда вертикальных черточек (в верхнем – три, в нижнем – пять). Подобные знаки принято называть числовыми. Рядом с черточками просматриваются четыре пятна.

Ниже числовых знаков изображено несколько крестов, напоминающих не то птиц, парящих в небе, не то стилизованные фигурки людей.

DSCN1610а

В низу скального «полотна», едва ли не у самой земли, запечатлена группа из двух человечков с расставленными в стороны руками. Они размещены так, что от одного к другому легко провести диагональ.

Петроглиф

Между человечками и крестами заметны затертые временем знаки, в которых угадываются круги, фигурки животных.

Несколько обособлено выглядят точки в верхней правой части «картины». Под ними - с трудом просматривающиеся зооморфные изображения.

Справа от этого полотна находится небольшая естественная ниша. В ней есть изображение какого-то животного, возможно собаки, а так же знаки в виде точек, прямоугольных оградок.

Под нишей найдены бронзовое украшение с петелькой, костяная, бусина, фрагмент железной пластины и несколько фрагментов жженых костей. Данные находки с уверенностью позволяют утверждать, что здесь в древности был жертвенник. Люди жгли мясо жертвенных животных, подносили духам ценные вещи.

DSCN1653а
Примечательно, что рядом со скалой заметна округлая, кладка из крупных камней. Не исключено, что это могила вождя или шамана. Основания для такого предположения дает тот факт, что вблизи святилищ с писаницами, как правило, простых людей не хоронили. Проверить его получится только после раскопок.

Пока же можно констатировать, что аналогичных памятников в Нерчинско-Заводском районе немного. По стилистике, новый петроглиф похож на упомянутую выше Усть-Уровскую писаницу, которая находится на отдельно стоящей скале возле заброшенного села Закамень. В ее правой верхней части красной охрой нарисованы три ряда точек. Левее и ниже угадываются два стреловидных значка. Один похож на галочку или латинскую букву «V», другой выглядит как указатель направления. Последний касается силуэта большой хищной птицы, повернувшей голову и распластавшей крылья. Под ней нарисованы еще две птицы (одна в очень плохой сохранности, нет одного крыла), человечек и фигурка животного, по всей видимости, собаки. Разглядывая эту композицию, несложно заметить, что большая птица гораздо светлее, чем остальные фигуры. Возникает ощущение, что она доминирует над ними, покровительственно обнимает крыльями и мелких птиц, и человечка. Вполне возможно ее нарисовали в другое время, нежели все произведение.

Подобные знаки и фигуры известны на примере множества других забайкальских петроглифов. В частности, точки, кресты, оградки и птицы характерны для группы писаниц, названных академиком Алексеем Павловичем Окладниковым, селенгинскими. Он признавал их произведениями иератического искусства, основанного «на немногих застывших ритуальных формулах и условных знаках-сигналах, сквозь которые лишь изредка и с трудом, вопреки его основной направленности, пробиваются отзвуки реальной жизни».

Сопоставив эти символы с материалами из древних погребений Забайкалья и Сибири, а так же произведениями искусства, ученый датировал селенгинские писаницы бронзовым веком и связывал их с культурой плиточных могил.

DSC_5245ам
А. П. Окладников обратил внимание, что на некоторых петроглифах «наблюдаются переходы знака креста в изображение птицы и не только птицы, но в человека». По его мнению, это были близкие символы, связанные с небом, культом солнца «как источника производительных сил природы». Как раз такие «переходные» знаки мы видели на петроглифе на Барханах.

Учитывая сходство открытых нами петроглифов с селенгинскими, предварительно следует отнести их к эпохе бронзы – раннего железа. Однако, пока не нужно спешить с выводами об их принадлежности к писаницам селенгинского типа, а тем более, к культуре плиточных могил.

Не следует забывать и то, что наскальные рисунки могли служить объектами поклонения и в более позднее время, вплоть до этнографической современности. Путешественники XVIII- первой половины XX веков наблюдали, как буряты и эвенки совершали обряды у так называемых писаных скал, испрашивая у духов удачи на охоте, личного благополучия, умножения стад. Возле петроглифов предсказывали будущее, приносили клятвы. Еще в начале XX века были живы старики, которые утверждали, что могут «прочитать» знаки на скалах.

Особенное, сакральное значение скал с древними рисунками зашифровано и топонимике. Например, Айха –шуллун переводят как «страшный камень». Под термином «айха» понимается священное шаманское место, куда входить непосвященным нельзя. В низовьях селенги есть Шаханская писаница. «Шажан» - поясняет А. В. Тиваненко, - означает «черная (шаманская) вера, «шахан» - «божба» (клятва). Может быть, сакральный смысл кроется и в названии «Барханы»? Ведь никаких песков, а тем более барханов тут нет. Что если изначально в названии местности присутствовало слово «бурхан», или называлась она «бурханы»? Так монголоязычные народы называют божество, незримого хозяина горы, ручья, реки или скалы. Русские, осваивавшие Приаргунье, возможно изменили название. Примеров подобных превращений топонимов много. Хребет Ябалгани дабан («проходимый, проезжий перевал») стал Яблоновым, река Джирек – Жирейкой, речка Онохой – Анахоем… Поэтому мы решили назвать скалу с петроглифами Бурханы. На наш взгляд это название лучше всего отражает суть памятника. В прошлом сюда приходили люди, рисовали магические знаки, которые были мольбой к бурхану и предкам о даровании счастья, увеличении поголовья диких и домашних животных. Однако лучше всего понять смысл и значение писаницы Бурханы, ее связь с другими произведениями наскального искусства, мы сможем только после раскопок жертвенника, предполагаемого погребения и более детальной фиксации древних рисунков.


ОБЕД МУРАВЬЯ
daurhun
Жук для жж

Однажды на дороге уведел, как три муравья тащили мертвого жука. Сильно старались. Вскоре два муравья куда-то убежали, оставив своего товарища возле добычи. Но он вместо того, чтобы охранять доверенное добро начал его есть. Самое вкусное у жука - мякоть под хитиновым панцырем. Вот за ней-то муравей и залазил внутрь жескокрылого!

ЗАБОТЛИВАЯ МАМАША
daurhun
Пауки часто внушают впечатлительным людям страх. А зря. На самом деле они милые и весьма интересные животные. Например, недавно мне повезло сфотографировать паучиху с выводком на спине. Позировала она мне недолго, поспешила спрятаться. Наблюдать за такими моментами в природе - одно удовольствие.
паук для жж
Метки:

ОСТАНОВИЛ МГНОВЕНЬЕ
daurhun
ИННОКЕНТИЙ ПОРТНЯГИН - ОДИН ИЗ ПЕРВЫХ ФОТОГРАФОВ ЗАБАЙКАЛЬЯ


Фотография – одно из самых молодых искусств – появилась в Забайкалье в середине XIX века. К началу XX столетия здесь трудилось несколько замечательных фотографов, благодаря которым мы имеем представление о том, как выглядели забайкальские города и села, как строилась железная дорога, добывалось золото.

Тем не менее, ранняя история фотографического искусства за Байкалом еще недостаточно хорошо изучена, биографии и работы многих мастеров забыты. Так, например, забайкальцы очень мало знают о замечательном фотографе – энтузиасте, педагоге, основателе Иркутского фотографического общества Иннокентии Михайловиче Портнягине.

По архивным документам удалось установить, что родился он 11 ноября 1864 года в семье нерчинско-заводского чиновника. Образование получил в Нерчинском горном училище. В 1892 году поступил на службу в Нерчинский горный округ со званием коллежского служителя 2 разряда. Начальство поручило ему преподавание в подготовительном классе горного училища.

Чуть позже Портнягин вел уроки русского языка, литературы и географии. В 1900 году он стал надзирателем, а через два года заведующим хозяйственной частью училища.

Несмотря на занятость, учитель находил время для своего увлечения – фотографии. Изучал специальную литературу, фотографировал пейзажи и людей. Сюжеты для снимков находил в командировках и путешествиях, так как руководство периодически отправляло его сопровождать караваны с золотом до Иркутска.

Известно, что несколько раз (в 1896, 1898 и 1900 г) Портнягин брал отпуск для поездок в европейскую Россию и за границу. Вполне возможно, что там фотограф совершенствовал свое мастерство, приобретал оборудование.

1090498af75f

В Нерчинском Заводе Иннокентий Михайлович открыл фотоателье. Снимал на заказ портреты земляков, увлеченно работал над альбомом «Виды и типы Забайкалья».

Многие его работы передают неповторимый колорит забайкальской природы, рассказывают о тяжелом труде людей, бросивших ей вызов. На одном снимке каторжане дробят щебень, на другом – худощавый седовласый крестьянин, придерживая тяжелую телегу, позирует фотографу. Вот в кадре переправа через Газимур. У берега большая лодка, нагруженная чьими-то чемоданами. Паромщик – крепкий мужик, поглаживающий могучей ручищей окладистую бороду. Видно, ждет пассажиров. В его осанке чувствуется спокойствие, уверенность, неимоверная сила.

Перевоз на Газимуре
                                                           Перевоз на Газимуре

Некоторые кадры могут нам показаться статичными. Это неудивительно. Ведь тогда не было современных светочувствительных материалов, а тем более, цифровых матриц. Фотографам приходилось использовать длительные выдержки, просить людей замереть на время.

Но, несмотря на технические сложности, Портнягин умело снимал динамичные сцены, отлично проявил себя в репортаже. Есть у него, быть может не самая удачная в художественном отношении, но все-таки очень интересная для истории работа под названием «Восхождение на святую гору». На снимке видно, как множество мужчин, женщин и детей собрались на вершине горы, у строения, напоминающего беседку. Одни только поднимаются к ней, другие – уже спускаются вниз. Похоже, здесь запечатлен праздник Параскевы Пятницы, популярный во многих забайкальских селах. Его отмечают в Нерчинском Заводе и по сей день. Люди поднимаются на гору Крестовку, несут на вершину камни, молятся, просят у бога благополучия, дождя, хорошего урожая.

Без сомнения снимок сделан в Нерчинском Заводе, о чем свидетельствуют не только легко узнаваемые очертания горы Крестовки, но и выбитые на ее склонах тропинки, которые почти не изменились с конца XIX столетия.

Портнягин восхождение на святую гору1
Восхождение на святую гору (фото любезно предоставлено А. Литвинцевым)

В 1905 году Иннокентий Михайлович Портнягин уволился из горного ведомства и переехал в Иркутск. Там он занимался музыкой, много фотографировал, преподавал в мужском духовном училище, губернской гимназии, с женой Ольгой воспитывал и обучал девятерых детей. Старший сын, кстати, в будущем стал фотографом.

В 1908 году в газете «Восточное обозрение» Портнягин опубликовал призыв к иркутским энтузиастам фотографии объединиться и создать свое творческое объединение. Идея прижилась, и 23 октября того же года был утвержден Устав Иркутского фотографического общества. Первым председателем организации стал Портнягин.

В Иркутске мастер создал наиболее известные репортажные работы, посвященные 100 - летию обретения мощей Святителя Иннокентия, открытию на берегу Ангары памятника Александру III, а так же серию жанровых произведений.

В 1912 году Портнягин по состоянию здоровья оставил работу в фотографическом обществе. Его начинания продолжили коллеги и товарищи. Общество развивалось, сохраняя традиции, заложенные основателем. Оно существует и по сей день. Иркутские фотографы чтят память Иннокентия Михайловича Портнягина. При этом в Забайкалье, где начинался его творческий путь, о нем помнят единицы.
Эта статья опубликована в газете "Читинское обозрение" 21.05.2014


?

Log in

No account? Create an account